Расследование Государственной налоговой службы вокруг «Кыргызнефтегаза» стало одной из самых обсуждаемых тем последних дней. В обществе продолжаются споры о том, кто первым вскрыл возможные нарушения — независимые журналисты или сами налоговые органы.
Однако, как считает политолог Шерадил Бактыгулов, ключевой вопрос лежит в иной плоскости.
«Можно долго обсуждать, кто первым поднял эту тему. Но это вторично. Важно другое — расследование достаточно подробно показало, как именно в нефтегазовом секторе выстраивались схемы, при которых государство системно недополучало доходы», — отметил он.
«Аргумент в 1,53%» как отвлечение внимания
Особое внимание эксперт уделяет позиции Тай-Мураса Ташиева, который заявил, что его компания Moka Group приобрела лишь 1,53% дизельного топлива, и, следовательно, говорить о монополии некорректно.
По словам Бактыгулова, этот аргумент выглядит убедительно только на первый взгляд.
«Это классическая подмена понятий. Речь идет не об одной компании и не об одной цифре. Вопрос — в системе посредников и в том, как через них перераспределялась прибыль», — пояснил эксперт.
Он также обращает внимание, что сам Ташиев фактически подтверждает один из ключевых элементов схемы — прохождение нефти через частные структуры. По данным ГНС, через такие компании проходило более 30% всей добычи.
«Исчезающие» объемы нефти
Одним из наиболее показательных элементов расследования эксперт называет так называемые производственные потери.
Согласно официальным данным, из 879 тысяч тонн добытой нефти около 29 тысяч тонн были списаны как потери. При этом, как отмечает Бактыгулов, нормальный уровень составляет около 1% — то есть примерно 9 тысяч тонн.
«Разница — около 20 тысяч тонн. Это уже не вопрос бухгалтерии. Это вопрос: куда делось это сырье вне официальной отчетности», — подчеркнул он.
Посредники вместо прямых поставок
Второй механизм, на который указывает эксперт, — использование посредников там, где они экономически не оправданы.
При наличии собственного нефтеперерабатывающего завода, по его словам, нефть должна была поступать напрямую. Однако фактически она продавалась частным компаниям, которые затем перепродавали ее обратно.
«В результате прибыль формировалась не у государства, а у посредников. И здесь уже не важно, сколько купила одна конкретная компания — важно, кто контролировал всю цепочку», — отметил Бактыгулов.
«Случайных компаний» в таких схемах не бывает
Отдельно эксперт поднимает вопрос аффилированности участников рынка.
Речь идет о периоде, когда значительное влияние в силовом блоке имел Камчыбек Ташиев, а его окружение исторически связано с нефтегазовой отраслью.
«В таких условиях говорить о том, что десятки компаний действовали независимо и случайно оказались в одной цепочке, — несерьезно. Крупные финансовые потоки не перераспределяются сами по себе», — считает он.
Прибыль — частным, риски — государству
Третья схема, по словам эксперта, связана с распределением уже переработанной продукции.
Наиболее маржинальные продукты — дизель и мазут — реализовывались через ограниченный круг компаний, тогда как менее прибыльные сегменты оставались за государством.
«Это означает, что прибыльные направления фактически выводились в частный сектор», — отметил Бактыгулов.
Роль «витрины»
В этом контексте, как считает эксперт, и следует рассматривать участие Moka Group.
«Это не опровержение, а скорее подтверждение. Такие компании могут выступать как “витрина” — публичная часть системы, демонстрирующая видимость прозрачности, в то время как основной оборот проходит через другие структуры», — пояснил он.
Эксперт также указывает на косвенные признаки связей между участниками рынка — совпадения в компаниях, повторяющиеся фигуры, а также связь с определенными политическими структурами.
Главный вопрос остается открытым
По мнению Бактыгулова, ключевой вопрос заключается в том, могла ли подобная система существовать без политической поддержки.
«Схемы такого масштаба не работают без согласования. И именно поэтому попытка свести все к одной цифре — это уход от сути», — подчеркнул он.
В итоге, резюмирует эксперт, речь идет не об отдельных эпизодах, а о выстроенной системе.
«Совокупность фактов указывает на модель, при которой государство системно теряло доходы, а прибыль концентрировалась в частных руках. И в рамках этой логики вопрос ответственности становится неизбежным», — заключил Бактыгулов.
